История игрушек (1995) — Пересмотр! #74 — Перетрение

Мое первое воспоминание о «Истории игрушек» – страшная голова младенца на паукообразной подставке из железного конструктора. Она мне совершенно случайно попалась в детстве по телевизору и ещё долго преследовала, пока я не посмотрел фильм полностью. Он был в сборнике «6 в 1», который я попросил из-за полнометражного «Джимми Нейтрона: Мальчика-гения». Несмотря на жуткий одноголосый перевод, фильм мне вполне понравился, но ничем особо не запомнился.

Toy Story (1995)

Как я уже писал, также «История игрушек» стала первым фильмом, который я посмотрел в кинотеатре в 3D во время ре-релиза её и второй части в декабре 2009-го. Больше всего с того просмотра впечатлили снежинки в конце – это был самый впечатляющий эффект стереокартинки. На экране больше всего хотелось видеть не главных героев, База и Вуди, а Спиральку или Свина. Просто у них были самые длинные носы, тыкавшие в глаза с экрана.

С тех пор я к фильму почти не возвращался, разве что ещё раз посмотрел его с комментариями авторов. Там было очень много сведений для меня как фаната Pixar, от обилия и интересности которых я особо и не думал о самой ленте. По сути лишь сейчас я впервые смотрю фильм нормально, целенаправленно и без отвлекающих факторов.

Мой коллега по Перетрению написал всеобъемлющую статью про этот мультфильм, где расписал и о её сложной истории создания, и о достоинствах как технической инновации, так и художественного произведения. Чего уж там, спросите его о любимом фильме – и он назовёт именно что «Историю игрушек». Увы, я не могу разделить это обожание, но вполне его понимаю. Как минимум не поспоришь, что для первой полнометражки анимационной студии и первого фильма, созданного полностью с помощью компьютерной графики, результат оказался поразительный.

Toy Story (1995)

Сюжет прост, но оттого и эффективен. У мальчика Энди много игрушек – и когда он и прочие люди их не видят, они оживают. Главным из них и любимчиком хозяина долгое время был ковбой Вуди (Том Хэнкс), пока в их комнату не влетает космический рейнджер Базз (Тим Аллен). В итоге игрушка, даже не считающая себя таковой, становится любимчиком и у Энди, и у остальных игрушек – всех, кроме Вуди. Когда же ковбой решает хотя бы на миг вновь стать любимчиком Энди и потому пытается столкнуть Базза со стола, всё идёт совсем наперекосяк.

Поначалу хоть мы и задерживаемся в комнате Энди, но потом фильм наверстывает упущенное разнообразием мест, в которых успевают побывать Базз и Вуди. Действие никогда не тормозит: нам дают полноценные экшн-сцены и моменты драмы. Найдется даже малость хоррора. Шутки разнятся от вполне простых и милых до тех, что порадуют скорее взрослых. И едва ли получится вспомнить хоть одну неудачную. Ясное дело, почему «Историю игрушек» ждал такой успех в прокате – она настолько выверена, что её воспринимаешь в первую очередь как отличное приключение, а не демонстрацию возможностей компьютерной графики.

По большому плану у меня всего две претензии. Первая – это, как ни банально, графика. Понятно, что лучше тогда и нельзя было. Но если на выглядящую как резиновая игрушка собаку и не очень хорошо сделанных людей ещё вполне можно не обращать внимание, то некоторые мелочи всё же режут глаз. Как говорил аниматор третьей части, у оригинальной модели База, например, было всего три точки артикуляции брови. Понятно, что в таких условиях у героев порой неизбежны не самые естественные выражения лиц.

Например, когда Вуди смущается рядом со своим любовным интересом, пастушкой Бо, у него такая идиотская ухмылка, что нельзя не засмеяться. И это не тот смех, что расслабляет и помогает влиться в историю, а наоборот – отталкивает и лишний раз напоминает, что это на самом деле и когда было сделано.

Вторая – песни Рэнди Ньюмана. Не поймите превратно, он хороший композитор, и главная композиция, You’ve Got a Friend in Me, замечательная. Только в фильме не одна песня, а, оказывается, три. Вторая, Strange Things, имеет отличную мелодию и вписывается в монтаж вливания Базза в жизнь игрушек Энди. Только вот лирика там никчемная. Метафоры такие заезженные и простые, что лучше бы он прямым текстом говорил. Самой сцене было бы только лучше, если бы в ней не пели.

Третья – I Will Go Sailing No More – и вовсе ужасна. Переслушивая её отдельно, мне стало больно. Тем поразительней, что сама сцена, где она звучит, работает. Это важный, напряженный момент для Базза, ему невозможно не сочувствовать. Могу только представить, насколько бы она была лучше без абсолютно банальнейшего текста, так надрывно пропетого Ньюманом.

Причина, почему я написал так много о недостатках, в определенном смысле тоже является похвалой картине. Чуть ли не всё остальное в ней не просто на удобоваримом или неплохом уровне, а на очень даже высоком. Тут нет ни одной сцены, которая была бы лишней или замедляла действие. Любое преподношение экспозиции получает свое оформление шуткой или чем-то ещё, чтобы происходящее не казалось вымученным ни на миг.

Своим первым же проектом Pixar поставили себе очень высокую планку. И тем интересней следить, как последующие ленты постараются её не уронить. К счастью, в большинстве случаев они справятся.

Потому я не постесняюсь назвать их своей любимой киностудией вообще. Обратиться к их истокам было приятно. Но ещё приятнее было там обнаружить не просто хорошую первую попытку, а по-настоящему замечательный фильм, к которому я наверняка ещё не раз вернусь.

8 из 10